Вагит АЛЕКПЕРОВ,

президент ОАО «ЛУКОЙЛ»

 

Локомотив экономического развития страны

 

Сегодня все говорят о пагубности «сырьевой» модели развития экономики. Я не понимаю, что под этим подразумевается. Знаю одно: нет большей трагедии для государства, чем статус нетто-импортера энергоресурсов.

 

 

По сути, статус нетто-импортера означает, что огромные средства, которые могли быть вложены в развитие несырьевых отраслей экономики, тратятся на закупку дорогостоящих энергоресурсов. Именно так происходит сегодня в США - стране, которая добывает столько же нефти, сколько Россия, однако потребляет ее в значительно больших объемах.

Несколько легче положение тех государств, которые в состоянии обеспечивать себя энергетическим сырьем. Однако отсутствие поступлений от экспорта нефти и газа лишает их валютных резервов, необходимых для решения таких стратегических задач, как проведение структурных реформ в экономике или выплата государственного долга. И только страны - нетто-экспортеры энергоресурсов могут позволить себе иметь финансовый резерв, предназначенный для хеджирования экономических рисков.

Говоря о «сырьевой модели» развития, нужно понимать, что в мире существует, по крайней мере, две ее модификации. Первую условно можно назвать «моделью Великобритании и Норвегии» - в данном случае экспорт сырья служит локомотивом экономического роста. Вторую - «моделью Венесуэлы». Следуя ей, страна, по сути, превращается в заложника мирового нефтяного рынка.

Выбирая первый путь, Россия должна делать все возможное для увеличения притока инвестиций в добывающую и перерабатывающую промышленность. Безусловно, самыми перспективными инвесторами в данном случае выступают отечественные нефтяные компании. За последние три года их вклад в развитие отрасли превысил 20 миллиардов долларов. Сохранение этой тенденции - вопрос не только благоприятной ценовой конъюнктуры на мировом рынке, но и создания условий для эффективной работы компаний внутри страны.

 

 

Внутренние резервы

 

Чрезвычайно важно, чтобы государство разработало полноценную программу лицензирования недр, состоящую из программ освоения недр отдельных субъектов Федерации. Процесс выдачи новых лицензий на поиск и освоение месторождений углеводородного сырья сегодня крайне затруднен. Компаниям приходится увеличивать свой ресурсный потенциал путем слияний и поглощений, что требует от них дополнительных затрат. Кроме того, этот способ не позволяет расширять географию геологоразведочных работ за счет новых, еще не освоенных районов, в частности Восточной Сибири и арктического шельфа.

Россия нуждается в пересмотре подхода и к самому механизму лицензирования. Право пользования недрами должно по-прежнему предоставляться в административном порядке (путем оформления лицензий), однако все параметры взаимоотношений государства и недропользователя в процессе осуществления этого права необходимо фиксировать в договоре, который является частью гражданского законодательства и предполагает ответственность обеих сторон за его исполнение. Это поможет не только уравнять в правах государство и недропользователя, но и более эффективно осваивать месторождения, изменяя, при необходимости, условия лицензионного соглашения.

Нужно сделать все возможное для обеспечения непрерывности процесса поиска, разведки и разработки месторождений углеводородного сырья:

установить ответственность государства перед недропользователем за полноту и правильность информации, в том числе геологической, предоставляемой участникам конкурса или аукциона на пользование участком недр;

выработать механизм компенсации исторических затрат государства на изучение недр;

установить, что является моментом открытия месторождения, и предоставить компаниям, совершившим открытие за счет собственных средств, право разведки и добычи полезных ископаемых без проведения конкурса или аукциона (механизм «сквозного лицензирования»);

законодательно закрепить за компанией право на расширение лицензионного участка в случае открытия месторождения, выходящего за его границы;

разработать четкий механизм продления срока действия лицензий на геологическое изучение недр, разведку и разработку полезных ископаемых в случае исполнения недропользователем обязательств, закрепленных за ним в соответствующем договоре;

обеспечить возможность перехода права пользования недрами от дочерней к материнской компании и наоборот, а также между дочерними обществами в рамках одной вертикально интегрированной компании.

Инвестиционная активность российских нефтяных компаний в значительной мере зависит от уровня внутреннего спроса на энергоносители. В настоящее время большая часть инвестиций, осуществляемых в добычу и переработку углеводородного сырья, окупается лишь при условии экспорта произведенной продукции.

В России практически не растет потребление нефти. По нашим прогнозам, в течение ближайших 10 лет оно будет оставаться на уровне 150-200 миллионов тонн в год. Кроме того, чрезвычайно медленно меняется структура потребления нефтепродуктов. По-прежнему высок спрос на низкооктановые бензины и дизельное топливо с высоким содержанием серы. Это сводит на нет усилия владельцев нефтеперерабатывающих заводов по увеличению глубины переработки нефти и повышению качества выпускаемых нефтепродуктов.

За последние 10 лет только «ЛУКОЙЛ» вложил в модернизацию принадлежащих ему заводов более миллиарда долларов. Сегодня мы в состоянии производить моторное топливо, полностью соответствующее европейским и международным стандартам качества, включая автобензины с содержанием серы не более 150 частей на миллион и дизельное топливо с содержанием серы не более 350 частей на миллион. В 2002 году на Волгоградском НПЗ «ЛУКОЙЛ» впервые в России начал выпуск высококачественного базового масла, ни в чем не уступающего зарубежным аналогам. В то же время продажи компании на внутреннем рынке сокращаются. Единственной возможностью окупить затраты на развитие вторичных процессов становится расширение экспорта светлых нефтепродуктов.

Россия сегодня должна вслед за всем остальным миром принять жесткие меры, направленные на ограничение выделения вредных веществ при использовании моторных и котельных топлив. Эти меры должны стимулировать переход от топочного мазута и печного топлива к природному и сжиженному газу в теплоэнергетике, а также увеличение потребления экологически чистого моторного топлива в транспортной сфере.

Развитию внутреннего рынка углеводородного сырья мешают медленные темпы реформирования естественных монополий. В настоя- щее время ресурсы газа, контролируемые независимыми производителями, составляют порядка 30 процентов от общероссийских. Однако их полноценная разработка будет эффективна лишь в том случае, если цена реализации газа на скважине поднимется до 25-30 долларов за тысячу кубометров, а доступ к магистральным газопроводам будет предоставляться компаниям на недискриминационной основе.

Наконец, на инвестиционную активность российских компаний негативно влияет рост налоговой нагрузки, только в 2002 году составивший 42 процента. Замена роялти, отчислений на ВМСБ и акциза на реализацию сырой нефти налогом на добычу углеводородного сырья, с одной стороны, ставит нефтедобывающие предприятия в единые налоговые условия, а с другой - создает дополнительную нагрузку на корпоративные бюджеты. Новая система налогообложения стимулирует компании к работе на молодых, высокопродуктивных месторождениях и снижает привлекательность разработки трудноизвлекаемых запасов, а также осуществления крупномасштабных проектов в области разведки нефти и газа.

Необходимо стимулировать максимально эффективное освоение месторождений углеводородного сырья, используя для этого гибкую налоговую шкалу, Налоговая нагрузка на компанию должна повышаться в промежутке от начала окупаемости проекта до пика добычи и снижаться по мере истощения запасов определенного участка недр. Подобная система повысит привлекательность освоения новых нефтегазовых провинций для крупных компаний и одновременно привлечет малый бизнес к работе на сложных, стареющих месторождениях.

 

 

Внешние инвестиции

 

Основным условием притока иностранных инвестиций в российскую нефтегазовую отрасль является, безусловно, стабильность и предсказуемость фискальной политики государства. Именно поэтому мы выступаем за сохранение практики заключения соглашений о разделе продукции. СРП в данном случае рассматривается не только как способ повышения рентабельности капитальных вложений в проекты, реализация которых в условиях национального налогового режима экономически не целесообразна,но и как гарантия стабильности налогового режима.

Важным фактором при принятии зарубежными компаниями решения об инвестировании в российские проекты является уровень политического риска, под которым, как правило, подразумевается вероятность изменения политики государства в отношении условий владения и распоряжения нефтедобывающими активами. На мой взгляд, совместный проект, который реализуют сегодня владельцы БиПи и ТНК, ставит точку в вопросе о том, с каким дисконтом стоит приобретать активы в России.

Наша страна перестает быть зоной политического риска, а значит, инвестиционная привлекательность ее нефтегазовой отрасли значительно возрастает. В то же время эта сделка, безусловно, приведет к ужесточению конкуренции на российском рынке. Уверен, что, обладая значительным материально-техническим, финансовым и управленческим потенциалом, мы эту конкуренцию выдержим.

Я глубоко убежден, что интеграционные процессы в мировой нефтегазовой промышленности не остановить. Форма такой интеграции может быть самой разной. Наша компания ориентируется как на создание совместных предприятий, так и на партнерство с зарубежными коллегами в ходе осуществления конкретных проектов на территории России и за ее пределами. Именно на таких условиях «ЛУКОЙЛ» сотрудничает с компаниями «Коноко-Филипс» и «Тоталь-ФинаЭльф» в Тимано-Печоре или с компанией «ШевронТексако» в Казахстане.

Интерес, который проявляют к России иностранные инвесторы, заставляет все более серьезно задумываться о необходимости перехода нашей страны на международные принципы учета углеводородных запасов. Сегодня важно оценивать не наличие в недрах определенного объема нефти и газа, а экономическую эффективность их извлечения. Зачастую прогнозные ресурсы, которые соответствуют российским категориям D1 и D2, в международной классификации попросту не учитываются, поскольку не представляют экономической ценности,

К примеру, запасы «ЛУКОЙЛа» на 1 января 2002 года по российской классификации (категории АВС1 + С2) составляли 23, 5 миллиарда баррелей условного топлива, в то время как по международной классификации (категория «доказанные запасы») - 16,6 миллиарда баррелей. Переход на международные принципы оценки запасов позволит России более адекватно оценить свои возможности в сфере обеспечения потребностей внутреннего рынка и наращивания экспорта углеводородного сырья, и, исходя из этого, разработать долгосрочную программу поиска и освоения новых месторождений.

 

 

Глобальная стратегия роста

 

Однако даже если все перечисленные выше условия будут выполнены, Россия в ближайшее время не сможет активно наращивать производство нефти и нефтепродуктов из-за отсутствия свободных мощностей для их доставки на мировые рынки. Уже в этом году дефицит экспортных мощностей может достичь 25 миллионов, а к 2010 году вырасти до 120 миллионов тонн в год.

Монополии государства на транспортировку углеводородного сырья, к сожалению, только усугубляют проблему. Система «Транснефти» сегодня не справляется с возрастающими потоками добытой нефти, Из-за тяжелых погодных условий приостанавливается отгрузка сырья в Новороссийске. В результате ошибки в технических расчетах при строительстве Балтийской трубопроводной системы без российской нефти остался крупнейший в Прибалтике Вентспилский порт.

Сегодня «Транснефть» готова вкладывать средства в строительство второй, а затем третьей очереди БТС, однако этот проект не способен кардинально изменить ситуацию. Российская система экспорта углеводородного сырья и продуктов его переработки нуждается в коренном обновлении, затраты на которое будут исчисляться десятками миллиардов долларов.

В советские годы национальная нефтяная промышленность развивалась по «континентальному» принципу, Добыча и переработка сырья велись на значительном удалении от прибрежных зон и континентального шельфа, а доставка продукции конечному потребителю осуществлялась преимущественно сухопутным путем - при помощи трубопроводов и железнодорожного транспорта,

В постсоветский период начали активно развиваться новые центры нефтегазового производства - север Тюменской области, Тимано-Печора. Сахалинский шельф и Северный Каспий. Именно здесь в ближайшее десятилетие будут наблюдаться наиболее высокие темпы роста добычи сырья. Все перечисленные регионы объединяет одно - удаленность от географического центра Евразийского континента и близость к морским границам России. Наша страна получает уникальный шанс выйти на глобальные рынки энергоресурсов Атлантического и Тихоокеанского бассейнов путем развития новых, комбинированных, транспортных схем. Однако осуществить эту задачу в одиночку государству не под силу.

На повестке дня - выработка механизмов взаимовыгодного сотрудничества между государством и частными инвесторами в процессе развития инфраструктуры для транспортировки энергоресурсов. Наглядный пример такого сотрудничества - работа Каспийского трубопроводного консорциума, среди акционеров которого присутствуют как представители государств, так и частные нефтяные компании. Безусловно, подобная структура не является эталоном, однако она может стать отправной точкой для выработки формулы, устраивающей все заинтересованные стороны.

От того, насколько быстро будет найден консенсус в этом вопросе, зависит реализация другого крупного проекта в области транспортировки российской нефти - строительства Мурманской трубопроводной системы. В ее состав войдут магистральный трубопровод Западная Сибирь - Кольский полуостров, пропускной способностью от 60 до 120 миллионов тонн в год, а также крупный морской терминал в районе Мурманска, способный принимать супертанкеры дедвейтом более 300 тысяч тонн. Эта система позволит осуществлять регулярные поставки российской нефти на западное побережье США. Компании, которые выступают инвесторами этого проекта, готовы предоставить государству в лице «Транснефти» статус оператора Мурманской трубопроводной системы. В то же время они заинтересованы в том, чтобы получить определенные преференции при ее использовании, такие, как преимущественное право на прокачку заявленных объемов сырья и возможность пользоваться более низкими транспортными тарифами.

Мурманская трубопроводная система, а также проекты транспортировки российской нефти в обход черноморских проливов сыграют важнейшую роль в превращении нашей страны из региональной в глобальную энергетическую державу. Мы должны взять на вооружение стратегию ближневосточных государств, могущество которых заключается не только в наличии огромных ресурсов углеводородного сырья и низкой себестоимости его добычи, но и в отлаженном механизме поставок, охватывающих сегодня большинство регионов планеты. Это позволит России, во-первых, увеличить доходы от экспорта нефти, а во-вторых - укрепить свое политическое влияние в мире.

Подчеркну, диверсификация экспорта энергоносителей - это задача, которая может быть решена только экономическими методами. Чтобы найти новых потребителей, российское сырье должно выдержать жесткую конкуренцию на рынке, уже поделенном между европейскими, южноамериканскими, ближневосточными, западноафриканскими и азиатскими производителями.

Именно поэтому в настоящее время мы считаем нецелесообразным осуществление таких проектов, как строительство нефтепровода Ангарск-Находка. Стоимость доставки по нему российской нефти до Иокогамы составит не менее 30 долларов за тонну, в то время как транспортировка аналогичного объема сырья из района Персидского залива обойдется всего в 9-10 долларов. Очевидно, что в данном случае ни о какой конкуренции не может быть и речи.

Более оптимистично мы оцениваем перспективы маршрута Ангарск-Дацин. Рынок Китая развивается очень динамично. Среднегодовой прирост потребления нефти в ближайшие 15-20 лет будет здесь одним из самых высоких в мире. Кроме того, уже сегодня ясно, что российская нефть сможет успешно конкурировать на китайском рынке с латиноамериканским и ближневосточным сырьем, доставка которого в континентальные районы Китая обходится слишком дорого.

Наконец, я не могу не затронуть такой важный аспект развития национальной нефтегазовой промышленности, как деятельность российских компаний на внешнем рынке. «ЛУКОЙЛ» часто критикуют за то, что он тратит значительные средства на приобретение новых добывающих и перерабатывающих активов в странах дальнего зарубежья. Однако мы не собираемся отказываться от своей стратегии по расширению географии бизнеса. В эпоху транснационализации масштаб деятельности наряду с ее эффективностью становится необходимым условием успешной работы компании.

В то же время уровень конкуренции на мировом рынке сегодня таков, что осуществлять зарубежное инвестирование без политической и дипломатической поддержки со стороны российского правительства становится все труднее. Нельзя не отметить, что в последнее время мы стали ощущать такую поддержку – прежде всего это касается работы на Каспии и на Ближнем Востоке. В то же время по-прежнему сохраняется необходимость выработки механизмов, позволяющих в непрерывном режиме координировать внешнеэкономические инициативы национального бизнеса и внешнеполитическую деятельность государства.

 

 

Уникальный потенциал

 

Возвращаясь к вопросу о национальной модели нефтегазового бизнеса, должен сказать, что Россия обладает уникальными преимуществами перед большинством стран-производителей и потребителей углеводородного сырья. С одной стороны, в ее недрах скрыты огромные запасы нефти и газа. С другой - основу ее нефтегазовой отрасли составляют сильные национальные нефтяные компании, активно расширяющие деятельность как внутри страны, так и за рубежом. Умелое использование этих преимуществ позволит России не только существенно укрепить свои позиции на глобальном рынке энергоресурсов, но и многократно повысить уровень собственной энергетической безопасности.

Оценить и развить этот потенциал в состоянии только профессионалы высшего класса. Именно поэтому руководство страны и акционеры нефтяных компаний должны уделять самое пристальное внимание уровню подготовки чиновников и менеджеров, принимающих непосредственное участие в управлении нефтегазовой промышленностью России. Сегодня нам нужны не просто талантливые управленцы, но люди, прекрасно разбирающиеся в проблемах отрасли, болеющие за ее будущее, и, таким образом, способные обеспечить разумный баланс между глобальной конкурентоспособностью и национальными интересами.